Гарди Томас - Под Деревом Зеленым Или Меллстокский Хор



Томас Гарди
Под деревом зеленым или Меллстокский хор
Сельские картинки в духе голландской школы
Перевод Р. Бобровой (вступление, части I-II) и Н. Высоцкой (части III-IV)
ВСТУПЛЕНИЕ
Герои этого романа о старинном меллстокском хоре и его музыкантах, так
же как и подобные персонажи в "Старинных характерах" и "Двое на башне"
списаны с натуры. Я стремился по возможности правдиво рассказать о сельских
оркестрах, повсеместно распространенных у нас в деревнях лет пятьдесят -
шестьдесят тому назад, о нравах и обычаях сельских музыкантов.
Сейчас на смену церковным оркестрам пришли орган (поначалу это часто
был даже не орган, а шарманка) или фисгармония, о чем многие склонны
сожалеть; хотя священникам, несомненно, удобнее иметь дело с одним
музыкантом, нежели с целым оркестром, это нововведение сплошь и рядом имело
последствия, прямо противоположные ожидаемым, ослабив, а иногда и полностью
погасив интерес прихожан к церкви и ее делам. Прежде человек шесть - десять
взрослых музыкантов и большая группа певчих, мальчиков и юношей, отвечали за
музыкальную часть воскресной службы и старались угодить художественному
вкусу прихожан. Сейчас же, когда музыкальное сопровождение почти везде
отдано на откуп жене или дочери священника или учительнице и школьникам,
утеряно немаловажное средство объединения интересов.
Охота, как известно, пуще неволи, и эти музыканты не считали для себя
обременительным после трудовой недели каждое воскресенье, в любую погоду,
пешком идти в церковь, от которой зачастую жили довольно далеко.
Вознаграждение за свои труды они получали самое мизерное, и посему можно с
полным основанием сказать, что старались они из чистой любви к искусству. В
том приходе, который я имел в виду, когда писал этот роман, музыканты
получали вознаграждение раз в год на рождество, причем в следующем размере:
помещик давал десять шиллингов и устраивал ужин; священник - десять
шиллингов; фермеры по пяти шиллингов; с каждого дома полагалось по одному
шиллингу. Всего на человека приходилось не более десяти шиллингов в год.
Этой суммы, как рассказывал мне один старый музыкант, едва хватало на струны
для скрипок, починку инструментов, канифоль и нотную бумагу, которую они в
большинстве случаев линовали сами. Ноты они переписывали от руки по вечерам
и сами переплетали в тетради.
В тех же тетрадях, только с конца, обычно записывали танцевальные
мелодии и песни. Тетрадь постепенно заполнялась с начала и с конца, и
мирская и духовная музыка сходились где-то посередине. В результате рядом с
религиозным псалмом оказывалась какая-нибудь разудалая песенка, отличавшаяся
той свободой выражений, которая была так по сердцу нашим дедам, а возможно,
и бабкам, и которая нынче почитается неприличной.
Вышеупомянутые струны, канифоль и нотная бумага приобретались у
разносчика, который торговал исключительно музыкальным товаром и наведывался
в каждый приход примерно раз в полгода. До сих пор рассказывают историю о
том, в какое смятение пришли скрипачи, подготовившие к рождеству новый
псалом, когда этот разносчик, задержанный метелью, не явился в
предполагаемый срок и им пришлось заменить струны жилами. Обычно этот
разносчик сам был музыкантом, а иногда даже и сочинял музыку для псалмов и
каждый раз приносил новые мелодии и предлагал их хору на пробу. Передо мной
лежат несколько таких сочинений с характерными для них повторами строк, слов
и слогов, фугами и переходами. Некоторые из этих псалмов весьма благозвучны,
хотя их вряд ли в



Назад