Гари Ромен - Корни Неба



Ромен Гари
Корни неба
Перевод французского А. Зверева
ОТ АВТОРА
Событий, описанных в этом романе, в действительности никогда не
происходило. И персонажей, изображенных в нем, никогда не существовало.
Я выбрал местом действия моей истории Французскую Экваториальную
Африку потому, что я там жил, и тем самым мог избежать всякого сходства с
подлинной местностью, людьми и обстоятельствами,
А может, потому, что я не забыл, как именно ФЭА первая откликнулась на
знаменитый призыв бороться против бесправия и отчаяния, и что отказ моего
героя подчиниться человеческой слабости и жестокому закону, под которым мы
живем, отозвался в моем сознании другими легендарными временами...
Тема моей книги отражает реальный факт: истребление великой
африканской фауны, и особенно слонов...
Что же касается более общей проблемы защиты природы, то в ней,
естественно, нет ничего специально африканского; об этом мы давненько вопим
не своим голосом.
А тем, кого удивит моя забота о красоте нашей земли, кто, быть может,
сочтет эту заботу "претенциозной" или чрезмерной в ту пору, когда мы должны
защищать само достоинство человечества, которому грозят самые древние силы
зла, я отвечу, что верю в нашу душевную щедрость, - она позволит нам
отяготить себя заботой и о слонах, как бы ни трудна была наша борьба и как
бы ни жестоки были условия поступательного движения в будущее.
Люди всегда отдавали самое дорогое, чтобы сберечь в жизни хоть
какую-то ее красоту.
Какую-то красоту ее природы...
И наконец, так как в романе попутно затронут национальный вопрос, то
для тех, кто желал бы знать точку зрения на это автора, я хочу сказать
следующее: в моей книге отражен важнейший для всех нас вопрос о защите
природы и задача эта настолько громадна по своим последствиям в эпоху
водородной бомбы, нищеты, порабощенного сознания, рака и целей, которые
оправдывают средства, что только могучее усилие нашего гения и то людское
братство, на которое мы способны, могут эту задачу решить. Я, во всяком
случае, не понимаю, как можно возложить ответственность за это благородное
дело на тех, кто черпает свою политическую силу из первобытных источников
расовой и религиозной ненависти или же из пламенной мистики. История нашего
века доказала с кровавой неопровержимостью - в моей семье из восьми человек
погибло шестеро, а из двухсот моих товарищей - летчиков 1940 года в живых
осталось пятеро, - что националистические принципы всегда утверждаются
могильщиками свободы, что никакие права человеческой личности не
соблюдаются на триумфальных дорогах "строителей тысячелетнего царства",
гениальных "отцов народов" и "меча Ислама" и что, применив кое-какую
сноровку, обеспечив себя для начала крепкой партией, потом крепкой полицией
и хотя бы толикой трусости у противника, не так уж трудно расправиться с
народом во имя права народов распоряжаться своей судьбой.
Я верую в личную свободу, в терпимость и в права человека. Быть может,
и тут речь идет об анахронизме - о вышедших из моды слонах, громоздком
пережитке ушедшей геологической эпохи, - о гуманизме. Я так не думаю,
потому что верю в прогресс, а истинный прогресс неотъемлем от условий,
необходимых для его движения. Возможно, что я обманываюсь и моя вера - лишь
простая уловка инстинкта самосохранения. Тогда я надеюсь погибнуть вместе с
ними. Но не раньше чем попытаюсь их защитить всеми силами от разгула
тоталитаризма, националистов, расистов, мистиков и маньяков. Никакая ложь,
никакая теория, никакое словоблуди



Назад