Гари Ромен - Письмо К Моей Соседке По Столу



Ромен Гари
Письмо к моей соседке по столу
Перевод французского С. Козицкого
Мадам!
Я в свете новичок. Однако несколько раз я оказывался за столом рядом с
Вами. Вы молоды, красивы, неизменно восхитительно одеты, и Ваши
драгоценности делают честь Вашему мужу.
В первое же наше знакомство -- на этапе семги -- Вы сообщили мне без
обиняков:
-- Я вас ничего не читала.
Я сказал себе: вот так рождается чистая дружба. Ко мне вернулась
надежда, а я вернулся к семге.
Едва только появился омар, Вы обронили многообещающую улыбку:
-- Теперь я стану покупать Ваши книги.
Я был счастлив, что всего за несколько движений вилкой сумел Вас
заинтересовать. Но Вы продолжали:
-- Скажите, как это к вам приходят все ваши мысли?
Омар, скажу Вам, был великолепен. Свежайший омар: хозяйка дома -- жена
министра. Так вот, едва Вы задали мне свой вопрос, омар стал тухнуть прямо у
меня в тарелке. На глазах. Нельзя так поступать с женой министра.
Все же я дотянул до конца ужина. Хотя и не смог объяснить Вам, как мне
приходят в голову мысли: кто ж их знает. Назавтра я узнал от нашей общей
знакомой, принцессы Диди, что я Вас "очень разочаровал".
Неделю спустя я снова попал в Вашу компанию. Вы молниеносно пошли в
наступление:
-- Почему вы всегда такой мрачный? Как будто вам все опротивело. У вас
неприятности?
"Всегда" после двух встреч, мне кажется, слегка чересчур. Однако
хотелось бы на этот предмет объясниться. Начнем с того, что у меня такая
физиономия, я тут ни при чем. Она от рождения. Она снаружи и необязательно
отражает глубину натуры.
Вид у меня, как Вы правильно заметили, и правда иной раз такой, будто я
мучаюсь зубами. Видите ли, у меня нервная работа. Легко понять: в романе
десять, двадцать, пятьдесят героев. Если я выгляжу озабоченным, это
означает, что я думаю о своих персонажах. Когда я думаю о себе, я, как
правило, помираю от хохота.
Третьего дня в "Жокей-клубе" я имел беседу с одной из Ваших
приятельниц, графиней Биби. Поболтав чуток, она прямодушно сообщила мне:
-- А вы совсем не похожи на то, что про вас говорят.
Я побледнел: я и не подозревал, что это всем известно. Я полагал, что
спрятал труп, который предварительно разрубил на куски, в надежном месте. АН
нет, речь-то, оказалось, о другом:
-- Вы скорее милы.
Это был один из чудовищнейших моментов в моей жизни. Сколько
вульгарности, дурных манер и вдобавок семнадцать лет дипломатической службы,
и за пятнадцать минут беседы с таким трудом заработанная репутация -- коту
под хвост! Что я мог сделать? На миг я подумал, не укусить ли мне ее за ухо,
но решил, что она может неправильно это истолковать.
Еще одно. Вышло так, что я женат на киноактрисе, да еще и
восхитительной красоты. Позавчера у маркизы Рокепин Вы на миг оторвались от
ванильного мороженого:
-- Скажите, вы ревнуете, когда на экране кто-то целует вашу жену?
-- Ну что вы, мадам, вовсе нет. Не более чем ваш муж, когда вы
отправляетесь на осмотр к врачу.
Мне показалось, что Вы хотели залепить мне пощечину. За что, Бог мой?
Вы задали мне конкретный вопрос, я дал Вам конкретный ответ. Почему же на
следующий день Вы сказали виконтессе Зизи, что я невежа?
Зизи, кстати, меня защищала. Если я правильно понял, она ответила Вам,
что я никакой не невежа. А просто свинья.
Мадам, я не свинья. Я не открываюсь людям, с которыми едва знаком, вот
и все. Вы покупаете мои книги, прекрасно. Но разрешите мне, мадам, остаться
по крайней мере в бюстгальтере. Чтение моих книг не дает Вам никакого права
раздевать



Назад


8844